Не скажу, что я совсем не знала этого человека, отнюдь наоборот. Но хотя не достаточно хорошо, чтобы, например, сказать, кто он по соционике. Почему-то именно при потере кого-то, начинаешь вспоминать, что было с этим человеком связанно. Именно тогда, ни днем раньше. И почему так? Особенно, если человек этот родственник. Звали этого человека Владимир, и он был моим дядей. Будучи еще одним любителем коверкать мое имя, он называл меня Любэ. Не знаю, почему. Может, ему эта группа нравилась, я задумывалась над этим, но никогда не спрашивала. Он был мягкий и, вероятно, слабовольный, но был хороший. Исключительно хорошим, должна сказать, и пусть его здоровье так сильно подорвала водка. Все в этом проклятом колхозе могут кончить также, мы же русские, поэтому винить его ни в чем нельзя. Завтра его похоронят в апрельской грязи, и мне, честно говоря, не хочется ехать на похороны. Больше всего мне не хочется видеть бабушку и папу. Я рада, что не плачу, но в душе мне больно за свою, не побоюсь этого слова и как это ни печально, распадающуюся семью. Но мне есть, что вспомнить, и я буду всегда хранить эти моменты в памяти. Я уверена, что сейчас Вова спокойно пьет в лучшем мире и танцует Джигу, и я надеюсь, что он был на море, и ему есть о чем там со всеми поговорить.